На офисном столе нейрохирурга Альберта Суфианова расположены макеты черепов, деревянные стеллажи ломятся от нескольких сотен книг по анатомии. Часть из них написана им самим. На больших мониторах – кадры с десятка видеокамер, следящих за операционными и коридорами. Вот совместный снимок с президентом. И всё же главное рабочее место Альберта Акрамовича – не его кабинет, а операционный стол.

– Как была проведена самая первая внутриутробная операция при гидроцефалии плода?
– Ее подготовка заняла более пяти лет. До 2018-го мною лично было выполнено несколько тысяч операций у новорожденных и детей младшего возраста. Это не только большая научная работа, но и оттачивание практических навыков. Именно этот колоссальный опыт обеспечил успешность самой первой операции.

– Если мы говорим про риски, то в любом случае операция – это серьезная ответственность. Как вы решаетесь согласиться на операцию?
– Знаете, доктор отвечает перед пациентом, перед ребенком, мамой, семьей и, конечно, Богом. Поэтому отказать матери, у которой это, возможно, единственный шанс иметь ребенка, тяжело. Здесь на весах всегда есть ответственность. И вместе мы понимаем, что если отступишь, то человека не будет на земле, – и приходит смелость дать положительный ответ.

– Между тремя внутриутробными операциями прошло несколько лет. Что-то поменялось за это время? Эти операции как-то отличались между собой с технологической точки зрения?
– Мы постоянно работаем в этом направлении. Появляются новые возможности изучения головного мозга, строения черепа плода. Например, цифровая анатомия, с помощью которой можно абсолютно неинвазивно исследовать состояние мозга, положение плода. Всё это позволяет нам более эффективно и безопасно проводить вмешательства. И поэтому, если между первой операцией и второй был очень большой срок, то между второй и третьей – меньше. Потом – еще меньше. Уже проведена четвертая внутриутробная операция. Это не везение, а реальная технология, которая имеет право на жизнь и тиражирование.

– После второй операции многие мамы стали писать Юлии и делиться своими ситуациями, переживаниями. Правильно я понимаю, что в Центре женщины также могут проконсультироваться?
– Пока эти технологии не очень широко освещены в мировой научной прессе. Есть несколько научных публикаций, но они, как я предполагаю, недоступны пациентам. И в таких условиях эффективно работает сарафанное радио. К нам поступают запросы. Если мы видим, что действительно нужна наша помощь, не отказываем. Обсуждаем с командой, с гинекологами института материнства и младенчества из Екатеринбурга – согласно протоколам перенаправляем, их ведут, смотрят. Если всё подходит, то мы приезжаем и выполняем эту операцию. Такой алгоритм. Естественно, почему сейчас стало больше операций? Потому что люди узнали о возможности обратиться за помощью.